Евгений Дворжецкий. Жизнь и творчествоЕвгений Дворжецкий. Жизнь и творчество
За кулисами. Все о театреСквозь объектив. КиноНа экране. ТелевидениеБез грима. Дом, семья, друзьяРодительский дом. Родители, брат, книга В.Я. ДворжецкогоВ начало

Публикации, статьи, интервью



Двор короля Генриха III

Намереваясь запечатлеть его для портрета, на котором он в моем воображении должен представить во всей красе, и скептически оглядев пляжный вид, ненавязчиво интересуюсь: "Женя, у тебя волосы мокрые, может фен принести ?" - "Ты хочешь сделать мне укладку?" - с мрачным лицом парирует Дворжецкий.

В процессе нескольких дней общения в Артеке на Международном детском кинофестивале, где была представлена видеопремьера "Графини де Монсоро", он дистанциирует контакты и предстает Евгением, Женей, Женечкой, Женькой и, наконец, Евгением Вацлавовичем. Он не сноб, мягок и интеллигентен, но при этом обладает мгновенной профессиональной реакцией на собеседника и на партнера.

Сетовать на время и предъявлять к нему претензии нелепо и бессмысленно. Эта в идеале дистиллированная субстанция "цвет, вкус и запах" приобретает только благодаря деяниям человека. Так что вроде и неча пенять... Но мне как раз хочется пенять и сетовать. Почему-то ужасно обидно, что из поколения актеров "тех, кому за 30", достойную и соизмеримую таланту извесиность приобрели считанные единицы на такой огромной, дипломатично выражаясь, территории,объединенной все же интересом к общему кино. Да, у Евгения Дворжецкого были значительные роли в "Узнике замка Иф", "Мечтах идиота", "Входе в лабиринт". Но он по силе и концентрации дарования тянет на звезду верхнего ряда. Каждое его вхождение в роль достигает глубины погружения "Наутилуса". Дворжецкий стал каллиграфом психологического рисунка образа. И при более счастливом раскладе он бы достиг других высот.

Но Женя, наверное, рассердится, узнав, что я, аки Ярославна, без спроса стенаю на Киевском валу по его адресу. Тем более, что в Киеве Дворжецкий предпочитает веселиться. Как он это делал на лучшей в столице дискотеке "Джуманджи", которую, кстати, ведет его партнер по "Графине де Монсоро" Алексей Горбунов. Не так давно Генрих III лихо отплясывал в гостях у своего шута Шико.

На прощание я готова была начертать Дворжецкому на шоколадной обертке: "Прошу принять фрейлиной ко двору вашего величества". Но вместо этого лаконичного заявления я пишу длинный мадригал, который вы продолжаете читать.

- Женя, фестивальная атмосфера и обстановка допускают начать разговор с летнего ретро: когда ты первый раз попал на море?

- В 1967 году мы с папой и мамой приехали на машине из Москвы на Каролина-Бугаз между Одессой и Белгород-Днестровским.

Тогда там еще ничего не было. Только мост через лиман, на одной стороне маленькое озеро, а через песчаную косу метров 200, начиналось море. Отдыхали дикарем. Жили в палатке на берегу озера. Недалеко от того места жил отец известного артиста Владимира Самойлова, рыбак. И отец с ним ходил на рыбалку в море. Ловили на "самодур". И, представь, все ловилось. Потом готовили уху на примусе...

Мне тогда исполнилось семь лет. И я все это помню не только по фотографиям. Потому что, бывает, смотрит человек на снимок, где он сидит на горшке, и вроде это помнит. А у меня сохранились ощущения того времени, И когда я лет через десять снова туда попал (там уже стояло две-три высотные гостиницы), мне как бы стало обидно за детство.

А потом у меня начался такой крымский период с 72-го по 78-й год: Ялта, Мисхор, фантастические места. Очень много связано с тем временем: становление, первая любовь в пятнадцать лет - платоническая, как это ни смешно звучит в Крыму. Есть такая артистка Наталья Михайловна Вилькина, она работала в Малом, потом в театре Советской Армии. Потрясающая женщина и гениальная артистка. Я только потом сообразил, что ей в то время было всего 30 лет. Она 45-го, а я 60-го года рождения. А ее дочка, десятилетняя Алена, была как бы влюблена в меня.

- Интереснейший треугольник вырисовался...

- Ага. Наташа для меня до сих пор остается романтической, грандиозной женщиной, поколение перед ней осталось. Вот!.. Потом здесь в Крыму, в Доме актера, родилась замечательная компания - Вовка Вихров, Лена Коренева, она тогда играла в "Ромео и Джульетте". А родом Лена из Горького, и я из Горького. Наши отцы играли в одном театре. И я, пятнадцатилетний пацан, смотрел на них вот такими глаза ми и не думал, что когда-нибудь стану артистом.

- И как же тебя эта стихия зацепила, случайно, хочешь сказать?

- Почти. Закончил школу, первый год не поступил. Из-за любви. И опять это с Наташей связано. Но все это частности двадцатилетней давности. Самое смешное, что я сейчас говорю об этом, как о вещах таких давних. Причем с Натальей Михайловной у меня связаны и самые трагические эпизоды. В 78-м я приехал из Горького на разведку, узнать кто набирает, куда податься: то ли во МХАТ, то ли в Щукинское. А у Наташи 28 мая день рождения. И я пришел ее поздравить домой. Ее мама, которая дверь открыла, говорит: "Жень, ну ты же уже взрослый человек? Владик умер..." Так случилось, что в этот день в Гомеле умер Владислав Дворжецкий. Потом я поступил в "Щукинку", закончил.

- Распределился куда?

- Туда же, где и сейчас работаю - Российский академический молодежный, бывший Центральный детский. Не жалею. Не зову, не плачу. Именно потому, что в театре отношения сложились, как в семье. Не в сексуально-патологическом смысле, а в душевном. При этом я в одной антрепризе работал, в другой. Никуда из Российского молодежного уходить не хочу. И вопрос здесь не в зарплате, все равно больших денег нет ни в одном театре. А разница в 100-200 долларов роли не играет. Если бы это была тысяча, тогда, может быть, подумал бы.

- Как ты считаешь, после "Графини де Монсоро" твои ставки возросли?

- Я об этом не думаю вообще. Это имеет значение для режиссера при выборе артиста. И к продюсеру я никаких претензий не предъявляю, потому что в результате получилось - кино. У нас с Владимиром Михайловичем Попковым, слава Богу, сложились очень хорошие отношения. Причем благодаря ему, конечно.

- Но это уже забота продюсера - раскрутка своего товара.

- Я к этому процессу отношения не имею. Возможно, мог бы прийти к Сереже Жигунову и сказать: "Сергей Викторович, ты понимаешь, что мы могли бы сей час зафигачить издание книги "Графиня де Монсоро" с фотографиями из фильма?" И она стала бы бестселлером. Мог бы, если бы был другим человеком, нежели я есть. Но я хочу оставаться только артистом, артистом и еще раз артистом.

- То есть ты себя оберегаешь в творческом смысле и на компромиссы не идешь?

- Я, знаешь, как говорю: рассматриваю любые предложения, а там посмотрим. Когда Игорь Верник стал первым сниматься в рекламах и клипах, мы как бы смеялись над этим. Потому что он наш однокашник, мы одного возраста и, вообще, мы любим подшучивать друг над другом. Кто этого не понимает, тот выпадает из тусовки.

- Это правило мне знакомо.

- Так это ж закон любой тусовки. А у нас именно маленькая такая тусовочка в Доме актера, координируемая Люсей Черновской, которая была заведующей молодежной секцией в ВТО. К нам в свое время приходили Владик Листьев, Саша Любимов. В ней в данный момент на равных существуют Андрей Разбаш, Костя Эрнст, Ваня Демидов, Валдис Пельш, который остается таким же, как и пятнадцать лет назад. Там все равны. Все приносят вы пивку, какую-то закуску, все сдают Люсе по 50 тысяч.

Кто больше может, тот приносит больше, но не говорит об этом. Тут же Боря Краснов, киевлянин, господин Ройтер, приехавший в Москву двадцать лет назад и ставший известнейшим художником-постановщиком шоу-программ. Вот он тоже, к счастью, каким был, таким и остается. Люди приходят туда, чтобы освободиться от условностей, выстроенных этой долбаной иерархией жизни. Я вот, например, уважаю и люблю Михаила Сергеевича...

- Кого-кого ты любишь?

- Горбачева! Считаю, что ему памятники должны стоять везде, он сделал очень много.

- Но это же была историческая неизбежность.

- Ничего себе неизбежность! А в 1917 году - тогда какая неизбежность была, когда питекантропы стали у власти? А кто войска из Афганистана выводил, кто империю разрушил, кто подписи под документами ставил? Я все это к тому говорю, что Горбачев, когда встречается со своими однокашниками, тоже, наверное, остается таким же, как и прежде.

- И это правильно. А, вообще, ты такой добрый, замечательно, что ты склонен думать о людях хорошо.

- А почему я должен думать о них плохо? Они мне сделали трудную, но интересную жизнь.

Они дали возможность зависеть от себя. Наше поколение ведь не думало, что мы когда-нибудь будем зависеть от самих себя, от собственных талантов и способностей. Что на тебя когда-нибудь посмотрят и скажут: "Да ты, оказывается, мужчина!"

- Женя, давай вернемся к искусству. Зависеть от себя прекрасно. Но ведь актер, из вини за тавтологию, профессия зависимая...

- И это счастье.

- Вот и поясни.

- Я вообще считаю, что счастлив тот, кто умеет быть зависимым. А в актерской профессии это еще и необходимость. Я и своим студентам говорю об этом (преподаю от случая к случаю и в РАТИ, и в Щукинском). Я не вижу цели ком фильм или спектакль. И в данном случае хочу быть зависимым от режиссера, которому доверяю. Если, конечно, понимаю, чего он хочет. Я снимался в эпизоде у Никиты Михалкова в "Сибирском цирюльнике". И, получив сценарий, понял, что режиссер занимался им немереное количество времени. В нем все было расписано в идеале. Когда же режиссер не готов, я начинаю лишнее брать на себя, что не всегда приводит к лучшему результату.

- А в театре кто твои партнеры?

- У нас лет десять назад сложилась уникальная команда. На тот момент ни в одном театре та кой не было. Это покойный Игорь Нефедов, уехавшая за границу Яна Лисовская, Боря Шувалов, Леша Блохин, Сережа Серов, жена моя Нина. И у нас шли су перспектакли - "Ловушка-46, рост второй" Щекочихина, "Баня", "Король Лир", "Между небом и землей жаворонок вьется"."Потом кто-то уехал, кто-то ушел и как-то, не знаю...

- Поползло?

- Не понимаю, почему... А вообще, все отлично!

- А сейчас что играешь?

- Сейчас играю в классицистской трагедии господина Расина - "Береника" называется. Пятиактовая трагедия в стихах, александринский стиль. Два часа мы представляем ее на парадной лестнице театра. Потом у нас идет спектакль "Принцесса Греза" по Ростану.

- Играю у Райхельгауза в Школе современной пьесы вместе с Володей Стекловым, Таней Васильевой и Михаилом Андреевичем Глузским пьесу Гловацкого "Антигона в Нью-Йорке". Три года назад были с этим спектаклем на гастролях в Киеве и Одессе.

- Со времени наших репетиций Владимир Стеклов остается для меня человеком и артистом, перед которым я преклоняюсь. Вот как перед Вилькиной, которую я до сих пор люблю.

- Слушай, а жена не ревнует тебя к твоей первой любви?

- А к чему ревновать? Это же счастье было. Мы бы не жили с Ниной шестнадцать лет (я с ней еще в институте познакомился), у нас не было бы восьмилетней дочки, двух собак, если бы мы друг друга не понимали. Я не говорю громких слов по поводу любви, но понимание и терпение необходимы.

- Насколько ты любопытный человек, что тебе интересно было попробовать в жизни: в смысле переживаний, ощущений - душевных, физических?

- Знаешь, это способность внутренняя, я думаю. Неважно, переспал человек со 150 женщинами или 180 мужчинами. Я сей час могу такого наговорить о себе, и все поверят, хотя это будет выдумка.

- Ну что ты туману напустил? Из этого следует, что самому тебе со 150 женщинами спать не обязательно?

- Нет. Мне достаточно пофантазировать, представить. Сейчас это возможно с высоты возраста и опыта. В юношестве и молодости надо все попробовать. Если ты ни разу не сидел за рулем, то тебе никогда не приснится, что ведешь машину по-настоящему.

- Женя, фамилия Дворжецкий в театре и кино была уже очень известна, когда ты в них пришел. Сейчас ты ее легендарность наследуешь по праву, а как вначале складывалось?

- Да так, как и бывает в таких ситуациях. Я и к Владику и к папе отношусь, прежде всего, как к мужикам. И очень мне жалко, что их сейчас нет. Владика в этом году уже двадцать лет, папы - пять. Это были супермужики. Я, конечно, им не соответствую. Я другой. Но к ним отношусь не как к хорошим или плохим артистам, а именно как к настоящим муж чинам и родственникам. Папа с годами становится все ближе и ближе, у нас же разница была в пятьдесят лет. Причем ни в театре, ни в кино так и не возникло подобных людей. Может быть, поэтому меня так притягивает Стеклов, именно как настоящий, крепкий мужик, любящий женщин, семью, детей. Если я когда-нибудь соберусь с силами что-то об отце, брате написать и снять, то буду умолять Владимира Александровича все это воплотить.

- Женя, у тебя есть повторяющиеся сны?

- Мне редко что снится. Это у моей жены бывают вещие сны. А комне если подходит цыганка на Киевском вокзале, когда я покупаю сигареты и у меня шкодливое настроение, я даю ей руку, она вытаращится на нее и говорит: "Иди, иди, иди!" Мне лет двадцать назад как-то пытались погадать. И я забыл все, кроме чего-то одного. С той поры всерьез руку не даю.

- Испугался?

- Нет. Просто, как говорил товарищ Лир, король который: "Мы все не властны в своем при ходе и уходе". Не наше это собачье дело. Живите, плодитесь, любите, наслаждайтесь. Счастье, что ты познаешь женщину, счастье, что восходит солнце и ты это видишь. А больше и не надо.

Валентина Серикова
Суббота, 25 Июля 1998

Создание и поддержка сайта - Студия Веб-Мастер, хостинг - ТБ.

Rambler's Top100 Rambler's Top100